Двадцать восьмое февраля…
Через несколько часов начнется календарная весна — время зыбкого перелома. Ощущение, что мы стоим в прихожей вечности бытия. Это день, когда календарь замирает на вдохе.
Снег еще лежит грузными, пористыми пластами, похожими на старую вату, но в воздухе уже разлита та особенная, когда даль становится прозрачной, а небо — глубоким и промытым, словно его коснулась рука иконописца.
Зима уходит не сразу. Она отступает неохотно, оставляя за собой ледяную глазурь на ветках и колючий иней по утрам. Но внутри каждого из нас уже совершилось нечто необратимое. Мы стоим на пороге, и этот порог — не просто смена дат, а водораздел между «выживанием» и «бытием».
Прошедшая зима для многих была не просто временем года, а настоящим испытанием на человечность, испытанием веры, испытанием есть ли у нас еще совесть. Это было время длинных теней и коротких просветов.
И сейчас, оглядываясь назад, в эти сумеречные коридоры пройденных месяцев, первым чувством всплывает не усталость, а безмерная, тихая благодарность всем, кто был рядом, кто терпел, кто бурчал, кто одергивал, кто просил быть тише.
Зима она только кажется тихой и замерзшей. Но под ледовым панцирем бушуют страсти
Бывают времена, когда человек не может выстоять в одиночку. Как дерево в бурю, он нуждается в том, чтобы его корни переплетались с корнями соседей. Я думаю о тех, кто был рядом. Думаю о тех, кто становился «маяком» в тумане, кто протягивал руку, когда почва под ногами превращалась в сплошной гололед.
Благодарю всех за те простые, земные поступки, которые возвращали ощущение реальности. За вовремя сделанный звонок, за помощь, пришедшую, когда уже и ненадеялся. Благодарю за слова поддержки и слова отрезвления, что падали в почву отчаяния, как семена. Всякое слово, сказанное с любовью обладает физической силой — оно способно помочь подняться упавшим и согреть даже в самый лютый холод.
Благодарю за молитвы, за ту невидимую стражу, которую несли за нас другие. Молитва — это служение, это удержание внутреннего света в те моменты, когда твой собственный светильник начинал коптить и гаснуть. Это незримый купол, возведенный над нами чужой любовью.
Мы вышли из этой зимы другими. Мы научились ценить тепло не как данность, а как чудо. Мы поняли, что «ближний» — это не географическое понятие, а мера сострадания.
Посмотрите на деревья. Сейчас, в последний день февраля, они кажутся черными и безжизненными скелетами на фоне серого неба. Но это обман зрения. Внутри, под грубой корой, уже началось скрытое, сакральное движение соков. Жизнь не ждет официального разрешения от календаря; она готовится к прорыву в глубочайшей тайне воскресения.
Так и вера. Она не в пафосе и не в пышностях, не в шумных тусовках. Настоящая вера — это просто упрямое нежелание сдаваться трудностям. Это знание того, что за каждой стужей стоит неизбежность апреля. Это слезы облегчения, таяние души, которая сбрасывает с себя ледяной панцирь. Это та самая «влажная соль» земли, из которой рождается новая жизнь.
Вера — значит видеть за голыми ветками будущие плоды. Это значит понимать, что тяжелые времена были даны нам не для разрушения, а для того, чтобы мы обнаружили в себе нечто неразрушимое.
Завтра мир проснется в марте. И хотя нас еще ждут и заморозки, и мартовские метели, вектор движения уже изменен. Победа тьмы в тот самый момент, когда день стал хоть на минуту длиннее ночи.
Иногда самая большая новая возможность — это возможность просто начать сначала. С чистого листа, который пахнет талым снегом и сырой землей. Мы узнали цену жестокости холода, мы увидели, как легко все разрушается прямо на наших глазах. И теперь мы просим Господа дать нам возможность быть добрее, возможность созидать, возможность любить жизнь в её самом хрупком, едва заметном проявлении — в первой капели, в робком луче солнца, пробившемся сквозь тучи. Мы входим в весну с багажом опыта, который сделал нас мудрее и, парадоксально, нежнее. Мы стали тоньше чувствовать чужую боль и яснее видеть красоту и хрупкость повседневности.
Последний день зимы.
Мы оставляем в сугробах свои страхи и сомнения. Мы берем с собой в весну только самое ценное: имена тех, кто нас спас, и ту искру надежды, которую удалось сберечь в самые темные ночи.
Мир готовится к преображению. В воздухе пахнет переменами. Это запах мокрого асфальта, березовых почек и чего-то неуловимого, что заставляет сердце биться чаще. И мы, вместе с ним, расправляем плечи, готовые встретить тепло, которое заслужили каждым своим вздохом этой долгой зимы.
Пусть эта весна будет милостивой. Пусть она подарит нам мир. Пусть то, что было посеяно в слезах и трудах, взойдет радостью. И пусть та благодарность, которую мы чувствуем сегодня, станет почвой для нашей новой, светлой и осмысленной жизни в будущем.
©
О дай нам радость нынешних цветов,
Листвы весенней первой, зыбкий кров,
Чтоб не гадать, грядущего не зная,
О тоннах будущего урожая.
Дай радость белой рощи! Научи
Стволам, светлей, чем призраки в ночи,
Чтобы пчелиным счастьем в гулком рое
Кружиться над расцветшею землёю!
И счастью птичьей быстроты без слов,
Свистящей над головками цветов,
И замершей — подстать недвижным звёздам —
Где над цветеньем замирает воздух!
Ведь только это всё -любовь и есть,
Её до Бога мы должны донесть,
Чтоб освятить всё то, что живо светом.
И назначенье наше — только в этом.
©Роберт Фрост