Вера начинается с огня…
С этой малой, трепетной капельки света, что теплится пред потемневшим ликом. Глядишь на нее — и чудится, будто не воск это тает, а само сердце твое обмякает, скидывает ледяную корку забот мирских.
Помню, придешь ко всенощной — темно в церквушке, таинственно, духмяно ладаном, а калики перехожие у притвора шепчутся. И вот выносят огонь на улицу. Один огонек, тоненький, как волосок, а от него — пошло, затеплилось! И уж всё море золотое колышется, и лики святых в золотых ризах будто оживают, смотрят ласково: «Ну что, пришел таки?»
И такая в том огне правда светится, такая тишина нездешняя, что всё в тебе замирает. Слышишь, как сверчок запечным шепотом славит Создателя, как снег за окнами пушисто ложится, укрывая Божий мир белой ризой.
И чуешь в ту минуту — не один ты в потемках блуждаешь, а крепко держит тебя Чья-то пресветлая рука, и вся жизнь твоя, со всеми горестями и радостями, — лишь малая искра в великом Его сиянии. Так и стоишь, боясь дохнуть, и только слезы — чистые, как роса — сами собой катятся, и на душе светло-светло, будто Пасха среди зимы настала…
Нынче время такое пошло, прижмутистое… С камерой-то в Божий храм не очень и сунешься: люди от объектива, как от лихого глаза, хоронятся. Опять страх вполз в души, холодом дохнул. Глядят сторожко: не приметил ли кто, не донесут ли куда по начальству? Одному — со службы вон, другому и вовсе — воля не в волю, сума да неволя. Смутное время, тяжкое, будто туча свинцовая над куполами нависла.
Только правда-то она все равно наружу вылезет. Человек за спину прячется, в воротник вжимается, а душа — она своего просит. И пусть на улице мороз лютый или людское лихолетье, а зайдешь в тихий притвор — и видишь: теплится!
Огонек-то свечной — он махонький, а сильнее всякой тьмы. Его и ветром не задуть, и страхом не погасить. Стоит он, тоненький, золотой, и светит ровно, будто маяк на скале среди бушующего моря. Указует дорожку к Самому Господу, в тихую пристань. И как ни лютуй зима, как ни грозись бедой — прислонишься душой к этому теплу, и отойдет сердце. Почуешь: здесь Покров, здесь Правда, и свет этот — нездешний, вечный — никакому человечьему суду не подвластен. Тлеет искорка в темноте, и греет, и шепчет:
«Не бойся, малое стадо… Бог-то — Он выше всех».
©
Вышгород. Киевская область. Церковь Бориса и Глеба. 2014 год
