В Библии нет слов равнодушие. Как нет и слова безразличный.
С точки зрения лингвистики и логики, «равная душа» звучит как идеал невозмутимости и справедливости.
Сегодня молодых учат:
Объективный человек, это тот, кто отключает предвзятость. Он видит факты, не принимает ничью сторону без причины, но при этом он может сопереживать. Он беспристрастен в суждениях, но не обязательно холоден в чувствах.
А равнодушный человек, это тот, кто отключает сопричастность. Для него события не «равноценны», а «равнозначимы нулю». Ему всё равно, потому что у него нет эмоционального отклика.
Я старый. Мне этой фигне учиться поздно.
Бруно Ясенский сказал:
— Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство.
Сегодня равнодушие это целая религия! Ее азам учат очень многие гини и даже типа экспертознавци. Даже дипломы равнодушия выдают, называя правда это другими именами:
Стійкість, незламність, міць, гарт, витривалість, самовладання, ще й упертість…
Пофизизм помогает не выгорать и принимать решения холодной головой, позволяет не зависеть от токсичного мнения окружающих. Равнодушие к общим страхам помогает сохранить рассудок. Многим наплевать, кто выиграет, даже если на кону чья-то жизнь. Лишь бы у них все было в шоколаде.
А для меня Равная душа воспринимается как застойная, как мертвая вода. Если тебе одинаково до чужого страдания и до своей радости, значит, в тебе нет божественной искры, ты живешь только ради себя ты тянешь других к погибели. Равнодушие — это духовная смерть.
«Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих».
Апокалипсис 3:15-16
Если раньше власть держалась на идеологии, страхе или энтузиазме, то сегодня во многих странах «стержнем» действительно стал контролируемый пофигизм. В политологии и социологии для этого даже есть термин — деполитизация. Власти выгодно, чтобы гражданам было «все по барабану»
Когда человек чувствует, что не может ни на что повлиять, у него включается защитная реакция — выученная беспомощность. Власть говорит: «Занимайтесь своей жизнью, берите ипотеки, ходите в кафе, а в политику не лезьте — там всё сложно и грязно». В результате гражданин добровольно отказывается от своих прав в обмен на бытовой комфорт. Ему становится «равнодушно», кто сидит в кабинетах, пока у него есть интернет и еда.
Если мне «по барабану», что происходит с соседом, которого несправедливо уволили или арестовали, я не пойду протестовать. Для власти это идеально: обществом, которое разделено на миллионы «равнодушных единиц», управлять гораздо легче, чем сплоченным сообществом. Равнодушие — это отсутствие горизонтальных связей.
Современная власть поддерживает пофигизм не цензурой, а избытком шума. Когда из каждого утюга льются противоречивые версии событий, у человека «вскипает мозг». В какой-то момент он говорит: «Да ну их всех, правды всё равно не найдешь, мне пофиг». Вот это и есть цель: превратить «равную оценку» в «нулевую оценку».
Раньше от человека требовали кричать «Ура!» и верить в светлое будущее. Сегодня власти достаточно, чтобы вы просто не мешали. Ваше равнодушие сегодня — это и есть форма поддержки статуса-кво. Если вам «всё равно», значит, вы не будете ничего менять. Власть фактически эксплуатирует равнодушие, подменяя объективность на апатию и отсутствие воли.
Является ли этот пофигизм искренним выбором людей или это результат долгой «дрессировки» сверху? На самом деле, это встречное движение: власть предлагает «обезболивающее», а люди с готовностью его принимают.
Мир стал слишком быстрым, агрессивным и перенасыщенным плохими новостями. Если человек будет сопереживать каждой трагедии, о которой слышит из соцсетей, его психика сгорит за неделю. Пофигизм здесь — это броня. Человек говорит: «Мне всё равно», чтобы просто не сойти с ума. Это «искренний выбор» ради сохранения остатков душевного здоровья.
Власть создает условия, в которых быть неравнодушным дорого и опасно, а быть пофигистом — дешево и безопасно. Если за инициативу наказывают, а за безучастность поощряют (или хотя бы не трогают), мозг человека, как биологическая машина, выбирает путь наименьшего сопротивления. Это и есть «дрессировка»: через систему законов, через образование и через ТВ транслируется мысль: «Твое мнение ничего не изменит, живи своей маленькой жизнью. И все будет хорошо».
Под видом «объективности» и «взвешенного подхода» людям продают обыкновенный цинизм.
Человеку внушают: «Ты же умный, ты же понимаешь, что все вокруг врут, все воруют, правды нет, все одинаковы». И человек, думая, что он проявляет ту самую объективность, на самом деле просто опускает руки.
Общество превращается в «песок»: каждая песчинка сама по себе. Вроде бы их много, но они не могут стать единым камнем.
Отношения церкви и власти в контексте «пофигизма» — это настоящая драма, потому что здесь сталкиваются две абсолютно разные задачи. Церковь по своей природе должна этому противиться, но на практике она часто оказывается в ловушке.
Истинное христианство (как и многие другие религии) строится на сопричастности. Любовь к ближнему — это полная противоположность «пофигизму». Нельзя сказать: «Я люблю ближнего, но мне по барабану, что с ним происходит». Церковь учит, что человек — не песчинка и не «объект управления», а личность, ответственная за свои поступки. Пофигизм же — это отказ от ответственности.
С точки зрения власти, верующий человек — неудобный объект для манипуляций, потому что у него есть внутренний компас или совесть, который может противоречить «государственной необходимости».
Власть хочет, чтобы люди были предсказуемыми потребителями, которыми движут простые инстинкты — страх, выгода, комфорт. Церковь же взывает к высшим смыслам —истина, жертвенность, вечность. Если власть строит «царство пофигизма», где всё продается и ничто не важно, то живая церковь становится для неё угрозой, потому что она возвращает людям способность чувствовать чужую боль. Здесь и кроется главная трагедия.
В истории мы часто видим, как институты церкви сами становятся частью системы управления народом. Часто церковные иерархи идут на союз с властью. В этом случае церковь под видом «смирения» или «неучастия в мирской суете» начинает оправдывать тот самый пофигизм. Когда вера превращается в набор обрядов, она сама становится формой пофигизма. Человек поставил свечку, «отчитался» перед Богом и пошел себе дальше абсолютно равнодушный к миру.
Церковь становится врагом системы пофигизма только тогда, когда она настаивает на том, что «человеку не должно быть всё равно». Как только она провозглашает, что совесть выше комфорта, она вступает в конфликт с политикой деполитизации.
Именно поэтому самые яркие религиозные деятели часто оказывались в опале — они «будили» людей, когда власть хотела, чтобы те «спали».
Мне не раз и не два приходилось видеть «людей» ставящих свечки и вносящих малую толику в разных конфессиях. Даже мусульмане с православными и буддистами пересекаются, кладут свои яйца в разные корзины на всякий случай.
Это высшая точка «религиозного пофигизма» — этакий «духовный супермаркет» или «магическое страхование» награбленного.
Для таких людей храм — это не место встречи с Богом или работы над собой, а МФЦ для решения проблем. Он заходит туда с тем же чувством, с каким мы платим за страховку автомобиля: «Я внесу малую толику, а вы мне обеспечьте, шоб колесо не отвалилось или шоб начальник подобрел.
Ему «по барабану» догматы, разница между Христом и Буддой. Его «равная оценка» конфессий — это не объективность мудреца, а цинизм потребителя. В глубине души такому человеку всё равно, кто «главный» на небесах. Но «на всякий случай» он хочет задобрить всех «менеджеров». Такой «всеядный» прихожанин — самый удобный объект для власти. Он привык откупаться ритуалами, а значит, он и в гражданской жизни будет «ставить свечки» там, где выгодно, не вникая в суть справедливости.
Трагедия в том, что когда конфессии принимают таких «клиентов» и не пытаются их разбудить, они сами становятся частью системы пофигизма. Они получают деньги, человек получает «успокоительное», а душа где, в каком состоянии? Люди научились имитировать даже веру, чтобы только не выходить из зоны комфорта. Они превратили Бога в «высшего чиновника», которому нужно занести «пакет документов» и пошли дальше заниматься своим пофигизмом.
Многие историки и социологи подтверждают: войны чаще всего начинаются не там, где много фанатиков, а там, где накопилась критическая масса равнодушных.
«Пофигизм» — это корень сегодняшней трагедии Украины. Власти не нужно, чтобы её горячо любили — ей достаточно, чтобы большинству было «всё равно». Когда людям «по барабану», они не задают вопросов «зачем?» и «какой ценой?», пока это не касается их лично. Пассивное большинство — это фундамент, на котором зиждется любая военная машина.
Если человек привык «откупаться» от Бога или совести ритуалами, он точно так же откупается от реальности ТЦК.
Война требует четкого различения добра и зла, а пофигизм стирает эти границы, делая всё «одинаково неважным» Общество в состоянии апатии теряет субъектность — оно перестает быть игроком и становится пластилином в руках власти.
Ад — это место, где всем на всё наплевать.
Когда миллионы людей живут по принципу «моя хата с краю», крайние хаты начинают гореть первыми.
Горький опыт учит: на плечах искренних людей, мечтающих о переменах, к власти часто приходят еще более циничные «игроки». Это порождает замкнутый круг разочарования.
Люди рассуждают так: «Зачем рисковать, если результат будет тем же или хуже? Лучше я останусь в своем коконе».
Власть умело пугает: «Если не мы (со своим контролируемым пофигизмом), то будет кровь и разруха». И человек выбирает привычное равнодушие как меньшее из зол. пофигизм стал стержнем, честные и глубокие люди просто вытесняются на обочину. На виду остаются только те, кто умеет локтями пробиваться к «корзинам с яйцами». У нас уже давно романтики делают революцию, а плодами пользуются подонки.
Похоже, мы сейчас в точке, где старые методы пугают, а жизнь в «окамененном нечувствии» уже ведет к катастрофе.
Это патовая ситуация…
Выхода я не вижу.
Одна надежда — на провидение и Господню волю.
Оце таке…
Можно ли защититься?
Один только Бог в состоянии защитить. Все остальное в сегодняшних условиях — это призраки… И я очень хорошо это знаю. Шкура огрубела давно, но я стараюсь не потерять веру и человечность. Всем властям назло. А я их пережил одиннадцать.
Господи, спаси людей Твоих, спаси верных Тебе, не предавших и не раскладывающих яйца в разные корзины.
Спаси нас дураков, от себя же самих.
Как Сам хочешь.