Вы замечали, как они закрывают за собой дверь?
Медленно, почти невесомо придерживая ручку, чтобы не дай Бог побеспокоить этот мир, в котором они внезапно стали лишними. Посмотрите на их спины, на этот застывший изгиб плеч — не возраст согнул их… Это невидимый груз нашего общего, ледяного равнодушия.
Они не жалуются. Они научились упаковывать свое огромное, как океан, горе в чистые, застиранные до прозрачности платочки, в аккуратно заштопанные чулки, в привычку часами пить пустой, остывший чай, глядя в окно на чужую, равнодушную, бегущую мимо жизнь. Их одиночество — это не просто отсутствие людей рядом, это страшная, выедающая изнутри пустота ненужности. Когда ты всю жизнь была полноводной рекой, кормившей берега, отдававшей всю себя до последней капли, а превратилась в тихую, стоячую заводь, мимо которой проходят, зажав нос от запаха старости и лекарств.
А мы забаррикадировались. Мы выстроили между собой и их болью бронированные роллеты из «важных дел», графиков и бесконечных совещаний. Мы оправдываем свою глухоту курсом валют, нехваткой времени, «тяжелым моментом» войной и еще Бог знает чем…
Но для них настоящая, самая страшная война началась гораздо раньше — когда родной, единственный голос в трубке стал звучать формально-спешащим, колючим: «Мам, я занят, давай потом». И это «потом» растягивается в вечность, в которой телефонная трубка становится тяжелее надгробной плиты. Мы убиваем их не пулями, а этим коротким «занят», каждым не отвеченным звонком, каждой неделей, когда мы не нашли десяти минут, чтобы просто спросить: «Ты как?».
Они стоят у икон в полупустых храмах не потому, что фанатичны или ищут спасения от ада. Просто там — единственное место, где их не перебивают. Где их не шпыняют за медлительность в очереди. Там их слушают. Там можно прислониться лбом к намоленной иконе и наконец-то выдохнуть ту свинцовую тяжесть, от которой уже немеют руки и заходится сердце.
Матерь Божья для них — не догмат из пыльной книги, а единственная Женщина, которая знает на вкус эту полынь: видеть, как твоего ребенка забирает мир, идеология, война или просто чужое эгоистичное сердце, и всё равно продолжать стоять у подножия Его креста, глотая слезы…
Мы все время хотим оправдаться перед ними. В этом-то и кроется самая горькая, невыносимая правда
Знаете, что самое страшное? Тот момент, когда они перестают ждать. Когда в глазах гаснет этот последний, дрожащий огонек надежды при каждом случайном звонке в дверь или звуке шагов в подъезде. Они просто затихают. Затворяются в себе, как в склепе, уходя в воспоминания, где они еще молоды и нужны, где дети пахнут молоком и солнцем, а не холодным парфюмом и спешкой.
А вы…
Вы, чьи руки еще полны сил, чьи машины стоят в пробках, чьи счета пополняются — посмотрите вокруг! Прямо сейчас, в эту секунду, в соседнем подъезде или в очереди за хлебом стоит Человек, который держит этот мир на своих изношенных суставах.
Бросьте свои «неотложные» отчеты. Оставьте эту работу, которая завтра забудет ваше имя, перестаньте обращать внимание на власть, уже поимевшую ваших мам и надеющуюся поиметь вас и ваших детей. Поднимите свою задницу с дивана, приготовьте сами что-нибудь вкусненькое для нее и поезжайте вместе с детьми к ней. Не ждите праздников, дней рождения. Если она уйдет, ее никто не сможет заменить. Подарите ей праздник в обычный день. И чем больше у нее будет таких праздников, тем дольше она будет жить, тем счастливее будет складываться и ваша семейная жизнь, вне зависимости от материального благополучия.
Увидели в супермаркете старушку, дрожащими пальцами пересчитывающую мелочь на кассе? Не отворачивайтесь, не делайте вид, что изучаете витрину. Купите ей этот пакет продуктов, оплатите её скромную радость, не требуя благодарности. Довезите старушку до дома, помогите подняться по этим крутым ступеням, которые для неё — словно Эверест. Сделайте это не ради «плюсика в карму», а чтобы вырвать из собственного сердца этот кусок ржавого железа, который мы называем современным ритмом жизни.
Когда они уйдут — а они уйдут тихо, почти незаметно, просто прикрыв за собой ту самую дверь, — в мире станет критически, смертельно мало любви.
И греться нам, когда наступит наша личная зима, будет уже не у кого…
©
Портер не постановочный.
Увидел в храме в честь Святого Целителя Пантелеймона УПЦ на Левобережной. Из редакции только перевод в чб.
Слава Богу им еще есть куда пойти. Низко кланяюсь всех, кто создает условия и окружает заботой пожилых людей, кто не дает им сойти с ума от бессердечия и равнодушия нынешнего мира. Умножи Господи и спаси Матерь Божья помогающих, жертвующих, милующих, дай им все возможности для этого, даруй им мир, радость и любовь и сохрани от всякого зла и козней противных.
Господь нам каждый день показывает знаки. Надо учиться читать…
